«Слишком большой для своих штанов»

В Apple ближе к концу осени сотрудники компании проходят у своего руководства традиционную процедуру ревью — проводится оценка их работы, принимаются решения об изменении в зарплате, выдаче бонусов и т.д. Далеко не всегда результат этой оценки устраивает сотрудника, что зачастую приводит даже к его уходу из Купертино. Зачастую именно этим и объясняется исход из Apple заметных персоналий на стыке годов.

Однако если вы думаете, что это особенность только современной Apple — то это не так. Энди Хертцфельд, один из команды разработчиков первого Мака, рассказывает свой опыт ревью, который в итоге приведет к его уходу.

Согласно кадровой политике Apple, каждые полгода каждый сотрудник должен был получать от своего руководителя оценку результатов работы. Она позволяла определить насколько изменится ваша зарплата, или, возможно, получить дополнительные опционы на акции. Но когда подошел конец 1982 года, я не получал своего отзыва уже более восьми месяцев.

Это было не очень удивительно, поскольку Боб Белльвиль, который был моим начальником и руководителем отдела программного обеспечения, не очень хорошо ладил, собственно, с командой разработчиков. Он считал, что некоторые из нас по своей сути неуправляемы и что мы недостаточно уважаем его. В августе Боб сменил Рода Холта на посту главного инженера, отвечающего как за аппаратное, так и за программное обеспечение, и только что нанял нового менеджера по программному обеспечению Джерома Кунена, который должен был приступить к работе в январе, что позволило бы ему еще больше дистанцироваться от команды разработчиков. Но ему все равно пришлось в последний раз иметь дело с нами напрямую, чтобы написать наши ревью для 1982 года.

К концу января все члены команды получили свои рецензии, кроме меня. Коллеги отмечали, что Боб вел себя несколько странно во время их рассмотрения, делая загадочные замечания, которые они не понимали, поэтому и я не ждал ничего хорошего. Время от времени мне приходилось общаться с Бобом, но при мне он был немногословен, мало что говорил, казалось, прячась за своей загадочной, натянутой улыбкой. Наконец, спустя еще пару недель, секретарь Боба позвонила мне, чтобы договориться о встрече.

Встреча была назначена на 17:00, ближе к концу рабочего дня в четверг в середине февраля. Боб уже ждал меня, когда я вошел в его угловую кабинку. Я спросил его, в чем дело. Он ответил, что не хочет обсуждать это в офисе, и предложил обсудит на прогулке по кварталу. Я был не против, но теперь я забеспокоился еще больше — обычно прогулки по кварталу устраивались для того, чтобы уволить или понизить кого-то в должности, или чтобы уговорить кого-то остаться после того, как тот подал заявление об уходе.

Прежде, чем начать говорить, Боб подождал, пока мы не оказались за целый квартал от Бэндли-4.

«Энди, тебе не понравится это слышать, но ты — большая проблема в команде разработчиков, и я ставлю тебе отрицательный отзыв за последние шесть месяцев 1982 года».

Я знал, что Боб меня недолюбливает, но тем не менее был потрясен. Последние два года я работал от души, посвящая всю свою жизнь Макинтошу, семь дней в неделю, поддерживая проект после возвращения Бада в медицинскую школу. Я действительно работал на двух работах полный рабочий день, ночами писал Toolbox на языке ассемблера и помогал всем остальным, делая каждый день все, что было необходимо.

«Как ты можешь так говорить?» — ответил я, придя в ужас. «Я выполнил все, что должен был, и даже больше». Все мои предыдущие отзывы были исключительно положительными, включая последний отзыв Боба, так что это было для меня что-то новое.

Боб расплылся в невеселой ухмылке. «Не поймите меня неправильно, я считаю, что твоя техническая работа была вполне адекватной в течение периода рецензирования, и у меня нет ни одного нарекания к ней. Это не твоя проблемная зона. У меня нет ни одной претензии к твоей технической работе». Он сделал небольшую паузу, чтобы глубоко вздохнуть, а затем продолжил.

«Проблема в вашем отношении к делу и в ваших отношениях с руководством. Вы постоянно проявляете неповиновение и не уважаете подчиненных. Я думаю, вы подрываете всех остальных членов команды разработчиков программного обеспечения. Вы слишком велики для своих штанов».

В этот момент, как он, вероятно, и ожидал, я разрыдался. Макинтош был центром моей жизни, и вдруг стало ясно, что мне придется уйти. Я не мог работать на человека, который так говорит, независимо от того, насколько важен для меня проект.

Возможно, Боб был немного ошарашен моими слезами, поэтому он попытался смягчить ситуацию. «Послушайте, это может быть очень дорогой разговор. Он может оказаться либо очень хорошим, либо очень плохим для нас обоих. Я пытаюсь донести до тебя, что если ты будешь слушать меня, то все может обернуться очень хорошо для нас обоих».

Я понятия не имел, о чем он говорит и как плохая рецензия может быть полезна для меня. «Что значит «подрывать команду»?», — сумел выдавить я из себя, — «Я всегда стараюсь помочь всем остальным в команде. Назовите мне хоть один пример того, кого я подрывал».

«Ларри Кеньон», — ответил Боб. — «Ты подавляешь Ларри Кеньона. Сейчас он человек с хорошим настроем, а ты не даешь ему реализовать свой потенциал».

Я всегда считал, что отлично ладил с Ларри. Я привлек его в команду, поработав с ним над периферийными платами Apple II в 1980 году, а затем передал ему низкоуровневые функции ОС, пока сам работал над Toolbox. Я считал Ларри потрясающим программистом и отличным человеком, относился к нему с глубочайшим уважением и всегда получал удовольствие, когда мы работали вместе. Думаю, я понимал, к чему клонит Боб, поскольку несколько месяцев назад я плохо отреагировал на то, что Боб назначил Ларри временным менеджером, когда ему пришлось уехать в короткую командировку.

К этому моменту я плакал уже сильнее, и Боб выглядел так, будто в любой момент тоже может начать плакать. К тому же мы были уже довольно далеко от Бэндли-4, и начинало темнеть. Тон разговора, казалось, изменился, когда мы оба поняли, что нам пора возвращаться.

«Все должно быть не так уж плохо», — сказал Боб, когда мы развернулись. «Все, что тебе нужно сделать, — это послушать меня, и все будет хорошо».

«Что ты имеешь в виду?» — спросил я его.

«Тебе нужно проявлять больше уважения к авторитетам. Дело не только во мне. Джером еще новичок, и я боюсь, что ты не позволишь ему выполнять свою работу. Он теперь твой босс, и ты должен проявлять к нему уважение и позволять ему делать свою работу. Но главная проблема не в этом. Что вам действительно нужно сделать, так это перестать разговаривать со Стивом Джобсом». Боб сделал паузу и слегка вздрогнул, как будто простое упоминание о Стиве было для него тяжелым.

«Как только тебе что-то не нравится, даже мелочи, ты сразу бежишь к Стиву, и он вмешивается. У меня нет никакого авторитета в команде разработчиков, потому что они всегда узнают обо всем от Стива раньше меня, а он всегда узнает обо всем, что касается программного обеспечения, прямо от вас. Из-за этого я не могу выполнять свою работу. Вы должны общаться по соответствующим каналам. Я не могу указывать Стиву, что делать, но ты работаешь на меня, поэтому я могу тебе указывать».

Я уважал Джерома и старался сделать все возможное, чтобы поддержать его как нашего менеджера, потому что знал, что он нам очень нужен. Джером был очень умным парнем и страстным гением, когда дело касалось числового программного обеспечения — я любил слушать, как он объясняет тонкости своих любимых процедур с плавающей запятой. Но я считал его скорее партнером, чем начальником, как и всех остальных в команде, и не думал, что у него есть с этим проблемы. А вот у Боба, видимо, были.

Но проблема со Стивом заключалась в другом. С первых дней работы над проектом Стив обычно появлялся в здании команды поздно вечером, а иногда и после ужина, и расспрашивал нас о том, что произошло за день. Мы демонстрировали ему последние наработки, или он жаловался на что-то, а иногда мы просто обменивались последними сплетнями. После того как Бад вернулся в медицинскую школу, мы с Барреллом были единственными, кто регулярно задерживался допоздна, но через некоторое время все члены команды стали проводить время вместе с нами. Не было ничего необычного в том, что шесть или восемь из нас уходили на поздний ужин, а затем возвращались и продолжали работать. К началу 1983 года большая часть команды разработчиков задерживалась допоздна, и даже некоторые сотрудники отдела маркетинга и финансов присоединялись к нам. Но Боб Белльвиль никогда этого не делал, поскольку ему нужно было возвращаться домой к жене и двум маленьким дочерям.

«Я не могу запретить Стиву приходить», — сказал я Бобу. «Если ты не хочешь, чтобы я разговаривал со Стивом, тебе придется сказать ему об этом. Мне нравится Джером, и я без проблем работаю с ним, но теперь, похоже, у меня проблемы с тобой. Если ты считаешь, что я подрываю команду, я завтра же уйду отсюда».

Боб пристально посмотрел на меня. «У меня нет полномочий, чтобы уволить тебя», — сказал он. «Но ты можешь уволиться сам. Ты действительно хочешь этого?»

К этому времени уже совсем стемнело, и мы приближались к парковке Apple. Мы остановились перед машиной Боба.

«Это может быть очень дорогой разговор для нас обоих», — загадочно пробормотал Боб. «Все зависит только от тебя». С этими словами он сел в свою машину и уехал, а я побрел обратно в Бэндли-4, чувствуя себя ошеломленным и опустошенным. Я вернулся в свою кабинку, опустил голову на стол и снова начал плакать.

Было уже около 18:30, и большинство сотрудников отдела все еще были здесь. Кэппс увидел, что я расстроен, и спросил, в чем дело. Он начал злиться, когда я рассказал ему и заставил меня пообещать не реагировать слишком остро, пока у него не будет возможности выяснить, что происходит.

Ларри Кеньон все еще был в своей кабинке, поэтому я подошел к нему и рассказал о том, что сказал Боб. Я попросил его быть честным и сказать мне, не кажется ли ему, что я его как-то сдерживаю.

«Вы, наверное, шутите!» — воскликнул Ларри. «Я считаю, что с вами очень здорово работать, именно поэтому я в этой команде. Для меня большая честь работать с тобой». На этих словах я снова разрыдался, тронутый поддержкой Ларри.

Я был измотан и растерян, поэтому отправился домой, чтобы немного поспать и подумать, что делать дальше. Когда на следующее утро я пришел раньше обычного, на моем столе лежало сообщение с просьбой позвонить Пэт Шарп, секретарю Стива. Она сказала, чтобы я немедленно зашел к нему в офис, потому что он хочет поговорить со мной как можно скорее.

«Не могу поверить, что Боб дал тебе этот отзыв», — начал говорить Стив еще до того, как я переступил порог его кабинета. «Он показал мне его неделю назад, но я отказался его утверждать и сказал, чтобы он написал что-нибудь более позитивное. У тебя есть копия?»

Я сказал Стиву, что он не давал мне копию, а просто передал ее устно. Я сказал ему, что не могу работать на человека, который так ко мне относится, и что у меня нет другого выхода, кроме как уволиться.

«Хорошо, что у тебя нет копии, потому что этот отзыв аннулирован, его официально не существует. Я только что закончил разговор с Бобом, и после того, как я его отчитал, он тоже уволился, потому что сказал, что не может управлять командой разработчиков. А Кэппс пришел и сказал мне, что остальные члены команды разработчиков настолько расстроены, что тоже подумывают об увольнении. Ну и бардак! Вы с Бобом не обязаны любить друг друга, чтобы работать вместе. Мы сядем сегодня днем и будем обсуждать эту проблему до тех пор, пока она не разрешится».

Итак, в 16:00 в пятницу, как только Стив освободился, вся команда разработчиков программного обеспечения, а также Баррелл, собрались в одном из конференц-залов. Мы все сидели полукругом на стульях в правой части комнаты и с опаской ждали. Наконец вошел Стив со своей характерной пружинистой походкой, за ним следовал удрученный Боб Белльвиль, который занял место в левой части комнаты, лицом к команде разработчиков.

Стив заговорил первым, сказав, что напряжение нарастало уже давно, и настало время разрядить обстановку, чтобы мы все вместе могли справиться с этой задачей. В это время Боб смотрел в пол, не желая смотреть никому в глаза и контролируя свои эмоции за натянутым выражением лица, на полпути между ухмылкой и гримасой.

«Так, кто будет первым? В чем проблема и как ее решить?» — спросил Стив.

Кэппс заговорил, объясняя, как больно и немотивированно было видеть, как я сокрушаюсь по поводу явно необоснованной рецензии. Он хотел знать, как все могло так испортиться.

Стив кивнул Бобу, призывая его высказаться. Боб заговорил монотонно. «Я не давал Энди плохую рецензию. Я сказал ему, что его работа была в порядке».

Я был ошеломлен. «Вы сказали, что я подрываю команду и подавляю Ларри», — проговорил я. «Я не могу работать у вас, если вы считаете, что я подрываю коллектив».

Боб поднял голову и впервые посмотрел мне в глаза. Он говорил мягким, низким монотоном без эмоций. «Я ничего такого не говорил. Почему вы утверждаете, что я это сказал?»

Я был потрясен. Боб отрицал то, что рассказал мне накануне, и я знал, что мне это не привиделось. Более того, он, похоже, искренне верил в то, что говорил, и, казалось, находился в каком-то трансе, одновременно подавленный и растерянный. Если он не признавал того, что сказал мне, то не было никакого способа разрешить эту проблему. Я не знал, как поступить, поэтому отступил от своих обвинений.

Еще несколько человек высказались, обращаясь к другим претензиям, но Боб продолжал находиться в состоянии транса, и в конце концов собрание распалось, так и не удовлетворив никого. В конце Стив попытался объявить о победе, но никто в нее не поверил.

Я обдумал ситуацию в выходные и понял, что Макинтош был мне слишком дорог, чтобы уйти, не дождавшись окончания работы, несмотря на все невзгоды со стороны руководства. Ситуация, которой я опасался, когда Бад ушел, действительно сложилась, и я не был уверен, что Стив выполнит свое обещание защитить меня. Я не был уверен в том, что произойдет, но знал, что мои блаженные дни в Apple закончились и что теперь все будет по-другому.